Было дело...О том, что у меня началась летняя сессия, я узнала чисто случайно (просто проходя мимо, решила заглянуть в институт) – и попала вовремя. Завтра должна была быть первая лекция для заочников (представителем которых я являюсь) – экономика. После зимней сессии я перевелась в мой нынешний ВУЗ, и, конечно, никого из новых однокурсников не видела – поэтому в назначенный час я с дружелюбной широкой улыбкой распахнула дверь нужной мне аудитории и смело шагнула к экономическим знаниям и новым друзьям.
Большая аудитория была картинно, девственно пуста, лишь у широкого окна стоял молодой человек в выглаженном костюме при галстуке и, улыбаясь, сосредоточенно тыкал пальцем в кнопки мобильника. Рядом вальяжно раскинулся его портфель.
- Привет! – радостно и чрезмерно громко шлепнула я, отмечая, что парень очень похож на Максима Галкина.
- Привет, - “Галкин” почему-то не разделил моего энтузиазма.
- Я с вами теперь учиться буду, - сообщила я потрясающе отличную новость. – Сегодня у нас экономика?
- Ну да, - так же растерянно отозвался молодой человек, пряча телефон в пухлые недра портфеля.
- А что, больше никого пока нет? – спросила я, занимая место за первым столом. Просто надо было нарушить сосредоточенную тишину аудитории.
- Нет, - выдохнул молодой человек и стал рыться в бумагах, лежащих перед ним на парте. – Студенты имеют свойство опаздывать, - добавил он, что-то вспомнив.
“Все ясно. Ботаник. Вот и тормозит”, - определила я и рискнула задать еще вопрос:
- А как тебя зовут-то? Меня – Лена.
Мой ботаник вновь на секунду задумался.
- А меня, Лен, все-таки, Юрий Андреевич, - наконец ответил он, и тут в аудиторию ввалилась аж сразу 9 студентов.
Они в спешке поздоровались с ним и рассыпались по местам.
Пока я приходила в себя, не смея поднять на преподавателя глаз с выражением раскаяния, началась лекция. Я пересела за самую последнюю парту, выгодно спрятавшись за спины студентов, и тщетно пыталась избавиться от навязчивого желания сравняться с линолеумом.
Юрий Андреевич продолжил курс лекций, который читал в первом семестре, и я сидела с абсолютной стерильностью в голове, не понимая ни слова, кроме союзов, предлогов и местоимений (у нас, там, мы, такая и т.д.). Если принимать во внимание еще то, что ни в училище, ни в моем бывшем ВУЗе экономику не читали, а из школьной программы я запомнила лишь как расшифровываются аббревиатуры НДС и ВВП, то дела мои были совсем плохи: у меня была блестящая, стопроцентная возможность провалить экзамен который стоял у нас в расписании на следующий день…
- …Ну, Лена, попробуйте-ка разобрать пятый билет, - кровожадно сверкнул глазами Юрий Андреевич (больше он никого не называл по имени, обращался к студентам на безликом “вы”, исключение составляла я, видимо потому, что Юрий Андреевич не мог забыть мое искренне-наглое поведение при знакомстве).
Я тупо разглядывала слова, составляющие вопрос.
- Прочитайте вслух, - попросил Юрий Андреевич.
Я попыталась прочитать жуткий вопрос (он звучал так – “протекционизм и фритредерство: следует ли искать “золотую середину?”). Я все никак не могла прочесть слово “фритредерство”, запиналась и, наконец, замолчала, так его и не осилив. У меня этот жуткий термин ассоциировался исключительно с Фрейдом.
Юрий Андреевич смотрел на меня с милой улыбкой.
- Все ясно.
И он открыл мою зачетку…
Я “сделала” огромные глаза и поспешила выдать ему тираду речей, в которой содержались жалобы на тяжелую судьбу студента-заочника и настойчиво упоминался тот факт, что в первом семестре его лекций я не слышала.
Юрий Андреевич повертел в руках зачетку, постучал кончиком карандаша по столу и лаконично произнёс:
- Второй вопрос.
Второй вопрос звучал так: «Двухуровневая структура банка».
- А что, там два уровня? – искренне изумилась я.
- Ну хорошо, Лена. А про Кейнса вы что-нибудь можете рассказать? Вчера я о нем упоминал на лекции.
Упоминал! Конечно, упоминал. И очень даже много. Но вся загвоздка в том, что на лекцию я приехала после суточного бессонного дежурства и к моменту повествования о Кейнсе благополучно уснула. Но сдаваться я не собиралась.
После минутного, тягостного молчания, я, наконец, произнесла:
- Краткая биографическая справка.
Юрий Андреевич обрадовался и с готовностью кивнул.
В голове у меня всплыла лишь мысль о том, что женой Кейнса была балерина из России (и я вспомнила это лишь потому, что люблю балет).
- Женат Кейнс был на русской балерине, - проговорила я.
Пауза.
- Из Мариинского театра, - добавила я. Юрий Андреевич ждал.
- Еще он был помощником президента Рузвельта, - воодушевлённо произнесла я и замолчала.
- Еще можно сказать, что его считали советским шпионом, - кисло изрек Юрий Андреевич.
- Да-да и это тоже, - одобрительно закивала я.
- Спасибо за похвалу. Может еще чего-нибудь вспомните? – обречено вздохнул преподаватель. – Какую теорию изобрел Кейнс?
Я долго вспоминала эту теорию, в моей голове она почему-то была связана со словом “мультфильм”.
Как выяснилось позже, я была почти права – Кейнс был автором “теории мультипликатора”, но сущность этой теории я объяснить никак не могла.
Юрий Андреевич посмотрел в мои умоляющие глаза и предложил показать ему мою тетрадь.
- Ну, хоть чего-нибудь вы вчера написали?
- Написала, - заверила его я.
Юрий Андреевич долго листал мою тощую тетрадку с надписью на обложке “логика”, в которой помещались записи по курсу риторики, экологии, логики, английского и заодно экономики и вдруг, странно усмехнувшись, произнес:
- Ну, конечно! Логично. Истинное утверждение. По логике вам можно поставить “отлично” за такую непреложную истину, - он протянул мне тетрадь, указав на фразу, которая окрасила мое лицо пурпуром. В оригинале эта фраза должна была звучать так: “Олигополия никогда не перейдёт в монополию”.
У меня же было начертано следующее: “Олигофрения никогда не перейдёт в монополию”.
- Да, медицина все-таки мешает в жизни, - сделала я вывод вслух, и решила, что самое время убраться по-добру, по-здорову, извинившись, и пообещав в следующий раз ответить все, как полагается.
- А что, вы каким-то образом связаны с медициной?
Я быстро рассказала ему, где училась.
Юрий Андреевич посчитал это интересным и задал несколько вопросов об олигофрении.
Я принялась с готовностью рассказывать: лекции по психиатрии я всегда очень любила.
Юрий Андреевич внимательно слушал, переспрашивал, уточнял, и когда эту тему мы исчерпали досконально, спросил, чем отличается шизофрения от олигофрении.
И вновь я с энтузиазмом и вдохновением рассказывала, приводила красочные, интересные примеры, делала выводы, объясняла, аргументировала…
Наконец моя лекция по психиатрии закончилась.
- Да-а-а, я очень многое узнал и многое понял. Спасибо вам, - Юрий Андреевич, несколько озадаченный, потер ладонью свой лоб и вновь открыл (!) мою зачетку.
Я зажмурилась на секунду, и задержала дыхание.
- Учитывая, что экономика – предмет для вас непрофильный, и что вряд ли вы в будущем станете гениальным экономистом…
- Нет-нет, ни в коем случае! – заверила я.
- …И вряд ли вы будете работать в каком-нибудь экономическом издании…- продолжал Юрий Андреевич.
- Не дай Бог! – даже испугалась я.
- …И не говорите, что медицина мешает в жизни - задумчиво закончил он, выводя мне “отлично”, и мило улыбнулся.
). 
Без вопросительного знака и без "Окличного відмінка "мамо""... А наших депутатов хотят научить украинскому! Ха-ха.
... но, зная лично этих "действующих лиц" - преподов, ... 
